Такие разные люди:
Как живут ЛГБТ в России
В июне 2015 года в США узаконили однополые браки. Все больше европейских стран их легализуют, в столицах проводятся массовые гей-прайды. В России отношение большинства к ЛГБТ в России остается негативным, особенно после принятия закона о запрете «пропаганды гомосексуализма» в 2013 году


Репортаж Нины Попугаевой


В середине октября я поехала в Самару, чтобы познакомиться с одной из крупнейших российских ЛГБТ-организаций «Аверс». Я попыталась найти ответы на несколько вопросов: какие они — представители ЛГБТ в России? Отличаются ли они от «обычных» людей? Чего они добиваются?
Иди туда — не знаю куда
Несколько часов перед встречей потрачены на подготовку: зарядить все что можно, собрать рюкзак. Неожиданный снегопад меняет планы — опаздываю на встречу уже на час, договариваясь в Telegram с председателем движения Оксаной Березовской и параллельно вызывая такси. По пути думаю, как меня воспримут — ведь организация закрытая. Меня сразу предупредили, что нельзя упоминать адрес комьюнити-центра из соображений безопасности.

Прохожу по тихому коридору типичного офисного здания и замечаю единственную дверь с домофоном. Приветливо улыбаясь, меня встречают несколько людей. Ощущение, будто ты пришел к старым знакомым. Пуфики, шкафы с книжками, много чашек — все это создает непривычный для офиса уют. Сразу предлагают сесть за стол, познакомиться, выпить чая. Всего здесь человек 15: через несколько минут начнется встреча с психологом. Мне предлагают в ней поучаствовать.
— Мы считаем инновационным методом интегрированные мероприятия. То есть сложные правозащитные и психологические темы подаются в игровой или другой простой форме, — говорит директор центра Александра Феникс.
Александра Феникс
Директор комьюнити-центра
Тема сегодняшней встречи — внутренняя гомофобия. У меня было время, чтобы подготовиться, поэтому некоторые понятия мне знакомы. Мероприятие проводят психолог «Аверса» Юлия Проничева и координатор программы развития квир-культуры и искусства Алина Алиева. Девушки предлагают присутствующим разыграть небольшую сценку: девушка приехала из другого города, где учится, к семье, чтобы сделать каминг-аут [признание человеком своей сексуальной ориентации], а ее партнерша сильно этого опасается. В процессе все то смеются от игры «актеров», то сидят с задумчивыми лицами.

После мероприятия нахожу Оксану, с которой мы договаривались о встрече.
«Начинаешь искать людей, которые неравнодушны к тому, что государство пытается тебя убедить, что ты человек второго сорта»
— Наверное, нужно начать с вопроса, который сидит в голове у каждого, кто слышал про ЛГБТ: зачем вы объединяетесь в сообщества?
— Я не знаю, зачем ЛГБТ объединяются в сообщества. Могу сказать за себя. В 2011 году, когда началась вся эта истерия с питерским «не говори гей»-законом, возникло понимание, что если ничего не делать, то законодатели залезут в твою постель, в твое личное пространство, в твою жизнь и начнут говорить тебе, что ты какой-то ненормальный. Захотелось высказать свою позицию, сказать, что я обычный человек. Почему у меня была потребность в объединении? Потому что начинаешь искать вокруг себя людей, которые неравнодушны к тому, что государство пытается тебя убедить, что ты человек второго сорта. Ты начинаешь смотреть, кто рядом с тобой, что он говорит. У него, возможно, другие цели, но он тоже хочет изменить такое отношение. Люди априори все разные в этой жизни.

Мы объединяемся для внутреннего комфорта, понимания, что ты в этой жизни что-то можешь изменить.

Оксана Березовская
Председатель «Аверса»
— Вообще у движения есть общая миссия, — подключается Алина. — Это что-то общее для «Аверса», чтобы находить точку соприкосновения друг с другом. Но все равно каждый по-своему понимает эту работу. Для кого-то важно продвижение прав ЛГБТ, для кого-то — создание комфорта в сообществе.

Алина Алиева
координатор программы развития квир-культуры и искусства
Команда «Аверса» на Казанском марафоне
— Как начиналось движение здесь, в Самаре?

[Активист] Миша Тумасов был объединяющим фактором. Он проявил инициативу по сбору подписей против принятия закона о пропаганде в Питере в 2011 году.

Точнее, наши мать-основательница — Миша Тумасов и отец-основатель — Алина Алиева, — шутит Александра.

Оксана и продолжает:

— Я увидела объявление в «ВКонтакте» и написала Мише, что хочу приехать. Он на фудкорте одного из торговых центров собирал людей. Потом мне стало интересно, что происходит в Самаре в плане ЛГБТ-активности. Я говорю не про гей-клубы, а про что-то такое, что изменит отношение к ЛГБТ, которое транслируется этим законом. Я пришла в этот прототип «Аверса» в апреле, шла Неделя против гомофобии. У нас было много человек, порядка семи организаторов. Мне было интересно поучаствовать, привлечь людей. Тогда же был мой первый опыт публичной акции — День молчания. Несколько людей после принятия закона ушли из активизма, потому что работали в административных блоках. А потом не знаю, почему так получилось — может, потому, что я юрист — но мы с Мишей поняли: нужна не просто инициативная группа, нам нужен устав. Я стала писать устав, мы стали встречаться чаще. И так «Аверс» начал развиваться.
«На ЛГБТ можно посмотреть с другой стороны»
— Почему «Аверс»?

Был какой-то кривой слоган, — пытается вспомнить одна из основательниц движения Алина Алиева, — еще в 2011 году, вроде «другая сторона одной медали». Но мы всячески пытались уйти от слова «другой». Когда это название придумывалось, мы подразумевали, что на ЛГБТ можно посмотреть как бы с другой стороны [аверс — лицевая сторона монет и медалей, противоположная реверсу].
Какие сейчас цели у «Аверса»?

— Мы оказываем юридическую, психологическую помощь, собираем факты о преступлениях ненависти. Когда господин Милонов вытащил нас из шкафов [политик Виталий Милонов; речь идет о принятии закона о запрете «пропаганды гомосексуализма» в Санкт-Петербурге в 2012 году] простая инициатива переросла в желание работать в сфере поддержки ЛГБТ, увидеть, как человек, которого избили, не боится прийти в полицию.

После этого Оксана извиняется и уходит, мы продолжаем разговор с Александрой — директором комьюнити-центра.
«Никто не обсуждает эти ценности так, как сменяемость власти, демократию, свободу слова»
— Какие проблемы у ЛГБТ, с вашей точки зрения?

— Проблем на данный момент достаточно много. Во-первых, это государственная целенаправленная гомофобная политика. Она развязана, на мой взгляд, специально, чтобы сместить фокус с каких-то более насущных экономических или политических проблем на проблемы, которые большинство готово поддержать в силу и своей неграмотности, и противопоставления с Западом. Сейчас на подъеме движение за права ЛГБТ, есть уполномоченные в ООН, в ЕС, легализуются однополые браки и усыновление детей. Это волна, дающая возможность ЛГБТ жить с высоким качеством жизни, а в России все наоборот: «Там гейропа, европейские ценности ведут к нравственному упадку». Никто не обсуждает эти ценности так, как сменяемость власти, демократию, свободу слова.

Во-вторых, это гомофобия. Гомофобия — не просто явление под воздействием политики государства, она имеет внутренние корни. Это страх перед инаковостью. Она сама по себе существует и ее еще хорошенечко подогревают. Что мы можем противопоставить государственной политике? Мы проводим мониторинг случаев дискриминации. Их нужно описывать и представлять органам власти, потому что все говорят, что у нас геев не трогают, никого не притесняют. Мы не можем сейчас выходить на какие-то акции просто потому, что нас всех пересажают. Мы собирались советом и пришли к общему решению, что если мы будем работать в безопасном пространстве на сообщество, то принесем больше пользы. Когда у государства есть конкретная цель, то мы не сможем с помощью акций им что-то доказать.

В-третьих, низкая информированность по теме ЛГБТ как у общества, так и у сообщества. Люди мыслят стереотипами, причем навязанными государством в том числе. Сейчас есть адекватный пласт населения, люди 20–30 лет, которые обладают некой информацией. Кроме того, информация не выходит на слушателя. У нас нет возможности говорить со СМИ. У нас есть сайт «Аверса», сайт ЛГБТ-сети, но тут все зависит от желания людей просвещаться.

И в-четвертых, страх сообщества быть открытым. Был период конца 90-х — начала 2000-х, многие люди именно в это время совершали каминг-аут перед родителями и перед друзьями, сейчас с 2013 года люди максимально закрываются.
Совсем недавно к нам пришел небинарный трансгендерный человек [человек, чувствующий принадлежность к гендеру, не попадающему под категории «мужчина» и «женщина»]. В первый раз он даже не смог зайти в большую комнату на кинопоказ, где много людей. Он стоял за дверью и смотрел искоса на экран. Когда я выходила из зала, он уходил вглубь комнаты как в норку и отворачивался. Вот настолько они закрыты.
— Раньше я бы сказала, что у нас мало НКО, которые нас поддерживают, мало организаций, нет гражданских инициатив, нет юридических правозащитных клиник. Но сейчас я уже знаю, что и с этим можно работать. Раньше я могла сказать, что ЛГБТ-сообщество пассивно, но сейчас я вижу рост. Все эти проблемы решаемы. Сейчас или, быть может, лет через пять, через десять — все решается, —добавляет Вера Кружкина, PR-координатор «Аверса».

Вера Кружкина
PR-координатор «Аверса»
В 2013 году президент России подписал закон о запрете гей-пропаганды.

За 2015 год в Самаре зафиксировали 27 случаев дискриминации, 5 из них с применением физического насилия. Всего по России — 284 случая, фактов физического насилия — 52.

30 июня 2016 года совет ООН по правам человека постановил назначить независимого эксперта по вопросу защиты от насилия и дискриминации по признаку СОГИ (сексуальной ориентации и гендерной идентичности). Осенью 2016 года инициатива африканских стран, поддержанная Россией и рядом других государств, заблокировать работу эксперта провалилась.

Made on
Tilda